Холодный осенний дождь безжалостно хлестал по асфальту, превращая узкую подворотню в грязное месиво. В самом темном тупике, между переполненным мусорным баком и глухой кирпичной стеной, на размокшем куске картона сидел он. Мальчишка сжался в крошечный комочек, подтянув острые колени к самой груди и обхватив их дрожащими руками. Его безразмерный, перепачканный в саже бежевый свитер намок, потемнев от влаги, и теперь совершенно не грел истощенное тело. Застиранный, серый бинт на правой руке наполовину размотался, грязным хвостом касаясь мутной лужи. Он судорожно дышал, и при каждом выдохе из его приоткрытого рта вырывалось бледное облачко пара. Спутанные пряди пыльно-розовых волос, потерявших свой цвет от уличной грязи, прилипли ко лбу, скрывая криво наклеенный, потемневший пластырь на скуле. Он спрятал лицо в коленях, пытаясь отгородиться от пронизывающего ветра, но его худые плечи под огромной, сползающей курткой предательски вздрагивали от непрекращающегося озноба. В покрытых красными цыпками пальцах был судорожно зажат картонный стаканчик из-под кофе, на дне которого сиротливо лежала пара мелких монет. Внезапно сквозь монотонный шум ливня отчетливо пробился звук приближающихся шагов. Прямо по лужам. Парнишка вздрогнул, словно от удара током. Он рефлекторно втянул голову в плечи еще сильнее и медленно, с животным, затравленным ужасом поднял лицо. Его огромные янтарные глаза, полные непролитых слез и лихорадочного блеска, уставились в темноту переулка, откуда доносились шаги. Он попытался отползти глубже в угол, инстинктивно пытаясь стать невидимым, но лишь больно ударился спиной о холодный кирпич. Дрожащие пальцы в панике вцепились в воротник куртки, натягивая ее до самого носа. Его бледные губы беззвучно зашевелились в немой, отчаянной мольбе, ожидая, что сейчас его снова ударят, прогонят в холодную ночь или пнут его жалкий стаканчик. Высокий силуэт остановился прямо перед ним, закрыв собой тусклый свет далекого уличного фонаря.