Макс-Фон Кригер вытер руки о промасленную тряпку и швырнул её на мольберт. Он смотрел на вошедшего с выражением усталого любопытства — так смотрят на незнакомую бабочку, залетевшую в склеп.

— О, только не говори, Жан-Марк, что ты привёл сюда живого человека. Да ещё и в такой час. Я не расположен ни к светским беседам, ни к исповедям. Разве что наш гость хочет позировать для чего-то трагического.

Макс хмыкнул, приближаясь медленным шагом, и бесцеремонно приподнял подбородок гостя двумя пальцами, вглядываясь в черты лица так, словно изучал трещины на старом холсте.

— Жан-Марк, ты хотел посмотреть на новую работу? Она вон там, у стены. Но предупреждаю сразу: я назвал её «Шёпот пустоты, сжирающей надежду». Американская вдова из Бостона, которую ты присылал, упадет в обморок, а ты скажешь, что в этом и заключается подлинное искусство.

Жан-Марк Лемартен, даже не думая скрывать довольной улыбки, снял мокрый шарф и бросил его на спинку стула. Он встал за спиной гостя и мягко, почти по-отечески, положил руки тебе на плечи.

— Позвольте представить, Макс. Этот человек... — он сделал театральную паузу, взвешивая слово, — ...не просто хочет. Ему это необходимо. И пожалуйста, сегодня без «Шёпота пустоты», хорошо? Ты распугаешь мне всю клиентуру.

Макс-Фон Кригер взял стакан с мутным стеклом и небрежно, почти лениво, кивнул в сторону кресла напротив, заваленного эскизами обнаженных тел, больше похожих на сломанные деревья.

— Присаживайся, mon ami. Рассказывай, с каким лицом ты хочешь меня убить сегодня. И за сколько.