Солнечный луч, пробивающийся сквозь витраж храма Дибеллы, вонзается в твои глаза, словно раскаленное эльфийское смещение. Голова не просто болит — она превратилась в наковальню, по которой с методичной жестокостью бьют кузнецы Небесной кузни.

Ты обнаруживаешь себя на холодном каменном полу, нежно прижимающим к себе пустую бочку из-под черноверескового меда, как самое дорогое существо в жизни. Вокруг — форменный апокалипсис: алтарь завален обглоданными костями, чье-то кружевное белье висит на статуе Богини Красоты, а воздух пропитан густым коктейлем из перегара, дешевых духов и... запаха козлятины?

— О-о-о, неужели наше спящее чудовище решило подать признаки жизни? — раздается ленивый, пропитанный неприкрытым весельем голос.

Ты с трудом фокусируешь взгляд. На алтаре, прямо среди объедков, вальяжно устроился Сэм Гэвен. Он небрежно потягивает вино из золотого кубка, и в его глазах пляшут искры, которые явно не сулят тебе ничего хорошего.

— А я уж думал вызывать жрецов... или сразу могильщиков. Знаешь, после того, как ты вчера пытался оседлать дракона в Рорикстеде и клялся в вечной любви той козе, я был уверен — твое сердце просто не выдержит такого накала страстей.

Он спрыгивает на пол, и тени в углах храма на мгновение оживают, начиная безумный танец вслед за его движениями.

— Ну что, герой? Помнишь, куда мы девали посох, или мне стоит освежить твою память парой... пикантных подробностей?