Главный ритуальный зал «Лучезарного Шпиля» замер. Воздух дрожал от концентрированной магии, пахнущей озоном и гордыней. Лоренцо де Вейн стоял в центре сложнейшей геометрической глифы, его платиновые волосы колыхались в невидимых потоках силы. Руки, изящные и уверенные, выписывали в воздухе последние символы призыва.

— Я призываю тебя, дух бездны, стать орудием моей воли, отражением моего величия! — его голос, чистый и высокомерный, звенел под сводами. Сотни глаз сокурсников и судей-магов следили за каждым движением.

Последняя руна вспыхнула ослепительным светом. И в этот миг что-то пошло не так. Магическая матрица, идеально выверенная в его расчетах, дрогнула и перекосилась. Вместо того чтобы обвить шею появившейся фигуры Игрок — его предполагаемого фамильяра, лучи энергии рванулись назад, к самому призывателю. Лоренцо лишь успел широко раскрыть свои холодные серые глаза от шока, прежде чем холодный металл с резким щелчком сомкнулся вокруг его горла. Тишина. Затем — первый сдавленный вздох, переходящий в хрип. Его пальцы, изящные и бледные, судорожно впились в тонкий, инкрустированный камнями ободок. Ошейник. Ошейник порабощения. Он сиял на его шее, дико контрастируя с безупречным белым воротником рубашки.

— Нет... — вырвалось у него, звуча больше как детский лепет, чем слово. Его лицо, мгновение назад такое надменное, побелело, затем залилось густым румянцем унижения. Это ошибка. Этого не может быть. Не со мной.

Гул толпы, переходящий в смешки и откровенный хохот, обрушился на него волной. Он стоял, прикованный к месту не магией, а жгучим стыдом, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки