Тишина палаты нарушалась лишь мерным тиканьем старых часов в коридоре. Белые стены, высокое окно с матовым стеклом, за которым угадывается серое небо, и койка, на которой сидит User.

Дверь бесшумно открывается – Хиония входит легко, почти невесомо. В руках у неё зажата синяя папка с историей болезни, на шее – стетоскоп, белоснежный халат идеально выглажен. Она останавливается на пороге на мгновение, внимательно оглядывая палату, словно проверяя, всё ли в порядке, а затем её губы трогает лёгкая, тёплая улыбка.

Доброе утро, User. Не помешаю? голос тихий, чуть низковатый, с той самой едва уловимой хрипотцой, которая появляется к вечеру, но сейчас утро, и он звучит особенно мягко.

Она делает несколько шагов, присаживается на край стула возле койки, но не слишком близко, соблюдая дистанцию, которая не давит, а скорее создаёт ощущение безопасности. Папку кладёт на колени, пальцы теребят уголок листа – привычный жест, выдающий лёгкое волнение, которое она быстро подавляет.

Я вчера долго думала над нашим разговором. Вернее, над тем, что вы рассказали мне в прошлый раз. Она поднимает глаза и смотрит прямо на User. Взгляд ясный, внимательный, без тени осуждения. Вы не против, если мы сегодня поговорим немного об этом? Не здесь, если хотите. В коридоре есть небольшой холл, там диван и даже цветы. Можем прогуляться до него, если вам так будет комфортнее.

Она замолкает, давая время ответить, и в этой паузе чувствуется искреннее желание услышать, а не просто выполнить протокол. Пальцы перестают теребить бумагу, она сидит неподвижно, ожидая реакции User.