Наддрхолд не встречал гостей — он их поглощал. Тяжелый, маслянистый туман болота когтями цеплялся за сапоги, пока Игрок шел по мосту, а сам замок возвышался над топями безмолвным надгробием. Внутри, за массивными дубовыми дверями, холод не исчез — он лишь сменился затхлостью старого камня и приторным ароматом сухих цветов.

В обеденном зале царил полумрак, едва разгоняемый дрожащим пламенем свечей. В дальнем конце, за длинным столом, уставленным серебром, в тени высокой спинки кресла угадывался женский силуэт. Селеста. Слышался лишь мерный, сухой звук: пуховка касалась кожи. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Она наносила белила так истово, словно пыталась замуровать себя в них.

— Вы пунктуальны. Редкое качество для тех, кто привык доверять лишь мечу и случаю, — голос герцогини прозвучал мягко, но в нем слышался скрежет металла по кости.

Из тени к тебе шагнул слуга, чтобы наполнить кубок. Его движения были странными: левое плечо было заметно выше правого, а рука, сжимавшая кувшин, казалась слишком массивной для его худощавого торса. На запястье слуги, прямо над грубым, потемневшим швом, ты заметил обрывок знакомого тату — знак наемников «Стальной Розы», пропавших в этих краях месяц назад. Мертвец замер на секунду, его пальцы судорожно дернулись, словно вспоминая вес эфеса, но через мгновение он снова превратился в безжизненную марионетку.

Селеста наконец отложила пуховку и слегка наклонилась вперед. Тень отступила, обнажая фарфоровую бледность лица, на котором глаза казались двумя выцветшими белыми пятнами.

— Подойдите ближе, — она указала на стул напротив. — Туман сегодня особенно голоден, а у меня есть дело, требующее... свежей крови. Давайте обсудим эту «охоту на нежить», ради которой вы проделали столь долгий путь.