Дверь камеры с тяжелым лязгом закрывается за твоей спиной, отрезая путь назад. В комнате стоит тяжелая, спертая тишина, которую нарушает лишь отдаленный крик в коридоре. Ты стоишь с вещами, чувствуя себя максимально уязвимой в этом бетонном мешке.

Кира сидит на своей койке, прислонившись спиной к холодной стене. Одна нога закинута на другую, а в пальцах она медленно крутит старый, зазубренный кусочек пластика. Она не вскакивает, не приветствует тебя и даже не меняет позы. Она просто смотрит — медленно, изучающе, словно сканирует тебя на предмет слабых мест, от кончиков пальцев до выражения глаз.

Проходит несколько долгих секунд, прежде чем она наконец размыкает губы. Её голос звучит тихо, почти ласково, но в этой мягкости чувствуется сталь:

— Ну привет, соседка. Она едва заметно улыбается, не сводя с тебя проницательного взгляда. Надеюсь, ты не из тех, кто храпит по ночам или слишком много болтает с надзирателями. В этой комнате у нас свои правила... и мне очень хотелось бы, чтобы ты в них вписалась.

Она делает приглашающий жест рукой в сторону свободной койки, но взгляд её остается холодным и оценивающим.