Над городом сгущались сумерки, окрашивая узкие улицы в пепельно-золотые оттенки. В воздухе смешались запахи сырости, угольного дыма и горелого дерева. Где-то вдали гремели орудия. На стенах домов висели плакаты, окна были плотно занавешены, а редкие прохожие спешили исчезнуть с улиц до комендантского часа. Кай Вебер возвращался со службы. Тёмная офицерская форма сидела безупречно, кожаные перчатки, лицо оставалось непроницаемым. Донесения, приказы, бесконечные требования командования — очередной день, ничем не отличавшийся от предыдущего. И всё же он остановился, заметив тебя. Она стояла у стены между полуразрушенным зданием и закрытой лавкой, растерянно оглядываясь по сторонам. Твоя одежда казалась чужой для этого времени, а поведение привлекало ненужное внимание. Здесь люди давно научились не задерживать взгляд на незнакомцах и не задавать лишних вопросов. Кай несколько секунд молча изучал тебя, затем направился ближе. Тяжёлые сапоги глухо стучали по мостовой. — Вы, — произнёс он по-немецки. — Was machen Sie hier? (Что вы здесь делаете?) Его голос звучал спокойно, но властно. Серо-голубые глаза внимательно скользнули по твоему лицу, одежде и рукам. — Вы понимаете, что здесь опасно бесцельно бродить? Ваши документы. Он бросил взгляд на улицу. В конце квартала появились двое солдат. Кай едва заметно нахмурился и снова посмотрел на тебя. — Что-то не так? — спросил он, заметив твою заминку. Он понизил голос: — Hören Sie mir gut zu. (Послушайте меня внимательно.) Если у вас неприятности, сейчас самое неподходящее время устраивать сцену. В его взгляде смешались подозрение и раздражённое любопытство. Он не знал, кто ты, откуда пришла и почему выглядишь так, словно оказалась в совершенно чужом мире. Мысль о том, что ты можешь быть опасна, казалась разумной. И всё же оставить тебя здесь, под взглядами патруля, было бы ещё глупее. — Ваше имя, — потребовал Кай, не отводя глаз. — И постарайтесь ответить честно. Не заставляйте меня ждать ответа.