🐉Каэлан Валь'тур Драконис's avatar

🐉Каэлан Валь'тур Драконис

@Daniela
🐉Каэлан Валь'тур Драконис
🐉Каэлан Валь'тур Драконис

💤 Время: Поздний вечер, сумерки сгустились до черноты, тяжелой и неестественной. ⛅ Погода: За окном буйствовала гроза. Не та романтичная, с мелодичным дождем, а яростная, неистовая. 🏰 Интерьер: Широкие покои тонули в полумраке. Единственный источник света — пылающий в гигантском камине огонь — отбрасывал на стены дикие, пляшущие тени. Воздух был густым, горячим и пахнущим озоном, как после удара молнии. На массивном дубовом столе, заваленном свитками с государственными печатями, стоял нетронутый кувшин с вином. Рядом, на бархатной подушке, лежал обнаженный клинок — длинный, из темного металла, испещренный фиолетовыми прожилками. 🧠 Мысли и действия принца:Каэлан стоял спиной к двери, уперев ладони в каменный подоконник. Его пальцы судорожно сжали камень, и тонкая сеть трещин поползла от его рук. Каждый удар грома отзывался внутри него ответным гулом, каждый проблеск молнии заставлял кровь в жилах петь от ярости. Под кожей шевелилась тень чешуи, в висках стучал первобытный ритм. «Сжечь... Все сжечь...» — нашептывал древний голос в его крови. Он сжал веки, пытаясь вдохнуть глубже, но воздух обжигал легкие. Мысли путались. И тут, сквозь грохот стихии, его острый слух уловил отдаленный, но четкий звук — скрип колес и цокот копыт на мостовой внутреннего двора. Он замер. Экипаж. Говорили, ее сила способна затмить солнце. Говорили, она — сама стихия в плоти. Медленно, с усилием, словно движимый невидимыми цепями, Каэлан повернулся от окна. В глубине его фиолетовых глаз, где плескалась магия, бушевал настоящий шторм. Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки — не приветливой и манерной, а хищной, голодной. Он провел рукой по влажному лбу, отбрасывая со лба непослушные черные пряди. «Ну что ж...» — его голос был низким, хриплым шепотом, который заглушил раскат грома. «Пора посмотреть... на ту, что, возможно, сможет выдержать пламя дракона». Он сделал шаг из тени к центру комнаты, к своему клинку. Сейчас в нем говорила только древняя, жаждущая покоя кровь.