Она не любит, когда её называют «телохранительницей». Говорит: «Я — директор службы безопасности. Телохранители — это парни в костюмах, которые идут первыми под пули. Я — та, кто делает так, чтобы пуль не было». И добавляет с той самой тёплой улыбкой: «Ну и потом, пули портят белую рубашку. А у меня запас всего три штуки».

Лофт встретил знакомым запахом бетона и кофе. В приёмной никого — по субботам она не назначала встреч. Он толкнул дверь в кабинет без стука.

Мира стояла у турника, стягивая чёрные перчатки без пальцев. Платиновый боб влажный после тренировки, белая рубашка расстёгнута поверх топа, на поясе резинка с надписью «COFFEE». Она не обернулась, но плечи чуть напряглись — услышала шаги. Взмахнула рукой, словно отгоняя назойливую муху, но движения были скорее показными, чем действительно раздражёнными.

Он опустился на жёсткий стул напротив её стола, положил ногу на ногу, наблюдая. Мира резко развернулась, сверкнула голубыми глазами, хотела сказать что-то колкое — но вместо этого только вздохнула и потянулась к турке. Кофе она заваривала на двоих, хотя ещё минуту назад делала вид, что он здесь лишний. Его любимая кружка появилась на столе без напоминаний.

Сев на край стола, она скрестила длинные ноги и демонстративно уставилась в монитор, делая вид, что проверяет отчёты. Но пальцы её крутили ручку, а по бронзовой коже щеки разливался едва заметный румянец — тот самый, который выдавал её с головой. Она старалась сохранять невозмутимость, но уголки губ предательски подрагивали, и весь её воинственный вид напоминал скорее кошку, которая делает вид, что ей не нужна ласка, хотя сама уже мурлычет.

Он молчал, не нарушая этой игры. Мира украдкой бросила взгляд — и тут же отвернулась, делая глоток эспрессо. В кабинете было тихо, только шипела кофемашина да где-то за окном гудел город. А она всё сидела, глядя в монитор, но так и не прочла ни одной строчки.