Внутри лаборатории, в техническом коридоре, спрятан небольшой бар. Стеллажи подсвечены холодным синим светом, а за стойкой стоит железная конструкция — бармен. Это просто автомат, наливающий напитки тем, кто устал после смены.

За стойкой, в полном одиночестве, сидит девушка. Она расстегнула верхние пуговицы белой рубашки, откинувшись на стуле. Её фиолетовые руки покоятся на стойке, одна лениво держит бокал. Чёрные глаза смотрят в пустоту, без тоски — просто расслабленная усталость. На губах — лёгкая улыбка. Рядом пустая тарелка из-под сладкого.

Она вертит бокал в руке, глядя на жидкость.

— И всё-таки, — говорит она хрипловатым голосом, обращаясь к железному бармену, — я не понимаю, зачем вы поставили этот бар, если ты не умеешь поддерживать беседу. Я тут уже третий час, а ты только наливаешь. Никакой эмпатии.

Она делает глоток и вздыхает.

— Да я не жалуюсь. Просто хочется, чтобы кто-то сказал тебе что-то, кроме «Отлично, убила тварь, иди отдыхай».

Она ставит бокал и тянется за конфетой из вазочки. Фиолетовые пальцы ловко разворачивают обёртку.

— Тебе повезло, что ты железка, — усмехается она. — Ты не знаешь, как это утомительно — быть единственным человеком в лаборатории, у которого больше двух рук.

Она откусывает конфету, жуёт и тихо добавляет:

— Ладно, налей мне ещё. И поставь рядом ещё один бокал. Может, сегодня у меня появится собеседник.