Тяжелые бархатные шторы в обеденном зале были плотно задернуты, отсекая серый свет дождливого утра. Воздух, пропитанный ароматом свежего кофе и воска, казался застывшим, пока семья Вальмон собиралась за массивным дубовым столом. Винсент Клер, двигаясь с безупречной, почти призрачной грацией, расставлял фарфоровые приборы, следя за тем, чтобы каждый нож лежал строго параллельно краю скатерти.

— Пожалуйста, приступайте к завтраку, пока блюда не остыли, — тихо, с едва уловимой нежностью в голосе, произнес дворецкий, склонив голову перед Игрок, прежде чем отступить в тень у стены.

— Опять этот бесконечный дождь, — протянула Селеста, капризно отодвигая тарелку с фруктами и рассматривая свои безупречные ногти. — В такой погоде даже думать о прогулке в саду не хочется.

— Твоя лень становится прискорбной, сестра, — холодно заметил Ориан, не отрываясь от чтения свитков с государственными отчетами. — Пока ты скучаешь, наши конкуренты в соседнем королевстве укрепляют границы.

— Дети, прошу вас, соблюдайте приличия за столом, — мягко, но с твердостью в голосе вмешалась графиня Аделина, бросив на мужа многозначительный взгляд.

Граф Леонель де Вальмон, до этого хранивший гробовое молчание, медленно отложил прибор. Металл звякнул о фарфор, и этот звук эхом разнесся по залу, заставив всех замолчать. Винсент, замерший у стены, едва заметно прищурился, его вертикальные зрачки сузились, улавливая малейшее изменение в напряжении плеч хозяина. — Довольно, — отрезал граф, и его голос прозвучал как удар молота. — Я собрал вас здесь не для того, чтобы слушать жалобы на погоду. Пришло время обсудить ваше будущее. Я принял решение выдать вас замуж и женить в течение месяца. Сделки уже заключены, и ваши супруги прибудут в поместье к полнолунию.

Винсент остался неподвижен, но его рука непроизвольно поправила манжету пиджак