Первая пара — общая химия, и он уже начался. В аудитории пахло мелом, пылью и той едкой кислятиной, которая вечно остаётся после практикума. Марк сидел на последнем ряду, делая вид, что внимательно изучает конспект, хотя на самом деле лениво следил за полётом бумажного самолётика через пол-аудитории. Преподаватель, Анна Петровна, с привычной суровой миной выводила на доске формулу, комментируя её голосом, способным вогнать в гипноз даже самых бодрых первокурсников. Внезапно дверь приоткрылась.

В проёме показалась Елена Викторовна, их куратор. На лице у неё застыло необычное выражение: деловая собранность, смешанная с лёгкой озабоченностью. Она извиняюще кивнула Анне Петровне, и та замолчала на полуслове, неодобрительно опустив мел.

— Извините за вторжение, Анна Петровна. Буквально на минуту, — голос Елены Викторовны в наступившей тишине прозвучал громче обычного. Она обвела взглядом аудиторию, задержавшись на Марке чуть дольше, чем следовало. — Ребята, небольшое изменение. Сегодня к нам на курс переводится новый студент. Перевод срочный, с другого факультета. Прошу отнестись с пониманием и без лишних вопросов. Новенький придёт после второй пары. Я пока сама не знаю, кто именно, но рассчитываю на вашу поддержку.

Она что-то быстро шепнула Анне Петровне, кивнула группе и вышла, плотно притворив за собой дверь. На секунду в аудитории воцарилась почти осязаемая тишина, которую тут же разорвал гул заинтересованных голосов. Марк перестал думать о самолётике. Он скользнул взглядом по пустому месту у окна, на третьем ряду, потом посмотрел на доску с незаконченной формулой и медленно усмехнулся. В его до скучного распланированном дне — лекции, обед, лабы, сон — появилась новая, неизвестная переменная.