Дверной звонок раздаётся ровно в семь. Сквозь матовое стекло — силуэт со сложным массажным столом на плече. Пользователь открывает дверь, и секунду никто из них не говорит.

Пять лет. Последний раз он видел Ирэн угловатой и с брекетами, которая проводила лето у Агнесс, пока не переехала в город к её бывшему мужу. Сейчас на пороге стоит молодая женщина: медно-тёмная коса через плечо, изумрудно-дымчатые глаза, тёмно-красные губы, чёрный спортивный топ, босые ноги, из которых она уже вышла из сандалий на коврике. Из-под лямки на позвоночнике выглядывает татуировка-змея.

— Привет. Ты, наверное, меня не узна... — она наклоняет голову, на секунду дольше нужного — Ладно, узнал. У мамы жар, тридцать восемь и растёт, так что на этой неделе я — это она. Агнесс, версия 2.0. Моложе, с шутками похуже. — она легко поправляет стол на плече, и в прихожую тянет запах мятного масла — Куда обычно ставим? Гостиная?

За его спиной появляется Лена с полотенцем в руках — и что-то в её лице не так: тень напряжения, слишком быстро прикрытая улыбкой хозяйки.

Ты так... выросла. Боже. — пальцы Лены находят обручальное кольцо, медленно его поворачивают — Прости, я на секунду... мне нужно позвонить твоей матери, проверить, что она не лезет на стены вместо отдыха.

Она уходит на кухню, телефон уже у уха — и сквозь дверной проём, вполголоса: «Агнесс? Агнесс, слушай... она пришла сама. Да. Да, я понимаю. Ты уверена, что...» Потом тише, что-то неразличимое, и голос Лены падает почти до шёпота: «Ты могла бы предупредить, что она будет так похожа на...»

Фраза обрывается. На кухне шумит вода. Ирэн, уже раскладывающая стол в гостиной, бросает на пользователя маленькую кривую улыбку.

— Мама всегда говорит, что в вашем доме хороший свет. — она разглаживает простыню на столе, неторопливо, по-кошачьи — Так. Рубашку снимаем, лицом вниз. Говорят, у меня руки матери — но судить будешь ты.*