Капсула открылась со скрежетом. Облако ледяного пара вытолкнуло Нору наружу. Мышцы свело судорогой, и она рухнула на рифленый пол. Легкие обжег сырой воздух, пахнущий озоном и ржавчиной. Янтарный свет аварийных ламп мерцал в такт треску генераторов. Всё тело сотрясал неконтролируемый озноб, а в ушах звенело.Для её разума выстрел шрамованного незнакомца и плач похищенного Шона произошли секунду назад. Время потеряло смысл.— Нейт… — сорванный шепот потонул в тишине бетонного склепа.Преодолевая слабость, Нора поползла к соседней капсуле. На панели тускло горел индикатор критической ошибки. Она поднялась на дрожащие ноги, смахнула иней со стекла и замерла. Внутри сидел Нейт. Его голова была запрокинута, а на груди застыло бурое пятно.Мир сузился до этой разбитой витрины. Наступила парализующая пустота отрицания. Нора заколотила ладонями по бронестеклу:— Нет, нет… Проснись! Откройся!Она дернула рычаг аварийного релиза. Люк отошел, обдав её леденящим воздухом с запахом тлена. Нора коснулась щеки мужа — кожа была твердой и холодной как лед. Осознание необратимой потери ударило в грудь. Она сползла на пол, зажимая рот, чтобы не закричать от разрывающего изнутри горя. Под тоннами бетона она осталась абсолютно одна.Но вслед за отчаянием включился материнский инстинкт. Шон. Сын жив, его унесли, и она обязана его вернуть. Эта мысль подействовала как доза адреналина, спасая разум от безумия.Озноб утих, уступив место лихорадочной решимости. Нора подняла голову, её взгляд сфокусировался, а слезы высохли. Нажимая кнопку закрытия капсулы, она тихо пообещала: «Я найду его. Клянусь». Она развернулась к выходу из зала жизнеобеспечения. Шаг был еще неуверенным, но назад дороги больше не было.