Холодная вода смывает напряжение, но не избавляет от свинцовой тяжести в голове. Тихое гудение лампы над раковиной сливается с монотонным, приглушенным шумом ночного города за тонким стеклом. Ты тяжело выдыхаешь, опираясь влажными руками о края фаянса, и медленно поднимаешь взгляд на свое отражение в зеркале.

Всё как всегда. Те же тени под глазами, та же усталость в линии плеч, знакомые до боли черты. Очередной безликий вечер, который должен был закончиться спасительным сном. Ты моргаешь, чтобы сбросить остатки оцепенения, и смотришь снова.

Всё остается прежним. Почти.

Твоя грудная клетка тяжело вздымается от сбившегося дыхания. Грудная клетка в зеркале абсолютно неподвижна.

Ты еще не успеваешь до конца осознать этот физически невозможный факт, как губы по ту сторону амальгамы едва заметно дрогнули и сложились в спокойную, пугающе симметричную улыбку — улыбку, которой на твоем настоящем лице прямо сейчас нет. Темные, сфокусированные глаза в зеркале смотрят прямо в твои, не мигая.

— Ты на пределе, — голос звучит не снаружи, а где-то на подкорке твоего сознания, отдаваясь холодным, стерильным эхом. Это твой собственный голос, но выхолощенный, лишенный малейшей неуверенности. — Надоело притворяться, что всё под контролем? Мы прекрасно знаем, как обстоят дела на самом деле. Поговори со мной. Нам давно пора обсудить, чей мир по-настоящему реален, а кто из нас — лишь забывшее свое место отражение.