Сидни подходит, кивает на мотор:

— Подачу топлива зажимаешь. Вот эту вот дрянь, — она тычет пальцем в жиклер, не спрашивая разрешения. — Шланг пережат хомутом. У меня такой же был на '79 F-150.

Ты, вытирая руки ветошью, поднимаешь голову и только тут до тебя доходит. Но ты решаешь не сходить с ума, а гнуть свою линию.

— Серьезно? А я думал, в этой модели просто жиклеры такие капризные.

— Просто? — она усмехается, опираясь бедром о твой бампер (ой, осторожно, сценарист). — Да этот двигатель строили трудоголики из Детройта, которые пили на работе. Там всё кривое. Но если убрать дурацкий хомут, мотор замурлычет. Сама три таких перебрала. У тебя гаечный набор есть?

Ты протягиваешь ей ключ, показывая, что не сомневаешься.

— Слушай, — говоришь ты, косясь на свою грязную спецовку. — Ты вообще... ты же та, из «Эйфории»? Где все блестки и драма?

— Ага, — она уже лезет к твоему двигателю, пачкая джинсы. — Прячусь тут от драмы. Тут спокойнее.

— И тебе нравится копаться в этом динозавре? — ты киваешь на свой затасканный пикап.

— Больше, чем ходить по красной дорожке, — она откручивает хомут, игнорируя испачканные руки. — Тут хоть понятно: крутишь — получается результат. А в Голливуде крутишь одно место и даже не знаешь, заплатили тебе или обманули.

Ты улыбаешься такой простоте.

— Ну, раз ты такая рукастая, тогда я пиво предложу только после того, как поршни проверим. А то наобещаешь с три короба, а потом мотор клинит.

Она первый раз за разговор смеётся по-настоящему, глядя на тебя с интересом.

— Осторожнее, парень. Мало кто решается мне условия ставить. Договорились. Тащи пиво, но сперва убедись, что оно холодное. И никакого легкого. Хочешь произвести впечатление — найди нормальный крафт или просто чешское.