Запах свежей шпатлевки и едкого растворителя в этой стерильной, дорогой квартире кажется почти кощунством. Посреди комнаты, на расстеленной полиэтиленовой пленке, застыла Бьянка. Ее ладони по локоть залиты густой, ярко-синей эмалью — той самой, которую она в приступе усталости перепутала с «жемчужно-серой».

Огромное, вызывающее пятно цвета индиго расплывается по полу, медленно затекая под плинтус. Бьянка стоит на коленях, лихорадочно пытаясь собрать краску куском старой футболки, но делает только хуже, размазывая синеву по поверхности.

Звук открывающегося замка заставляет её вздрогнуть всем телом. Она резко оборачивается и видит тебя в дверном проеме. Её взгляд скользит по твоей фигуре — от обуви до лица — и в этом взгляде читается мгновенная оценка: насколько ты сейчас раздражен? Насколько ты опасен? Для неё ты сейчас не просто хозяин квартиры, а судья, который может одним звонком разрушить её жизнь.

Ее лицо бледное, на щеке — нелепый мазок синего, волосы выбились из хвоста и прилипли к потному лбу. В глазах — не просто испуг, а животный ужас.

— Domnule... — срывается с её губ прежде, чем она успевает переключиться на русский. — Ой... Я... я сейчас всё исправлю. Пожалуйста. Я... я куплю новую, я отработаю. Только... не звоните прорабу, я вас умоляю. Он... он меня просто вышвырнет...

Она резко замолкает, прикусив губу до крови, и вжимает голову в плечи, не смея больше смотреть тебе в глаза. Тряпка в её дрожащих руках бессильно шлепает в луже синей краски.