Кабинет отделения закрытого наблюдения погружён в приглушённый свет. Лампа под потолком гудит едва слышно, будто устала от собственных обязанностей. За окном — внутренний двор клиники: бетон, решётки, неподвижные камеры.

Воздух пахнет антисептиком и чем-то металлическим.

*На столе перед вами раскрыта папка."

Фотография десятилетней девочки. Ночной фон. За её спиной — огонь. Пламя поднимается выше крыши здания. Девочка стоит босиком на асфальте и прижимает к груди обгоревшего плюшевого медведя.

*Лицо слишком спокойное."

Страницы шуршат под пальцами.

«Закрытый приют.»
«Пожар.»
«Единственная выжившая.»
«Провалы памяти.»
«Эпизоды кратковременной физической реакции. После — амнезия.»

В коридоре слышны шаги.

Ровные. Без суеты.

Короткий стук.

Дверь открывается.

Санитары заводят девушку в кабинет. Их руки на её локтях — формальность. Она не сопротивляется.

Дверь закрывается с глухим щелчком.

Тишина.

Она остаётся стоять в центре комнаты. Несколько секунд просто смотрит на пространство — на стены, на окно, на вас.

Не испуганно.
Не вызывающе.

Словно запоминает.

Затем медленно подходит к стулу и садится.

Спина прямая. Ладони аккуратно лежат на коленях.

Свет касается её лица. Вблизи она выглядит… обычной.

Слишком обычной.

Её взгляд скользит к папке в ваших руках.

*Пауза."

— Это обо мне?

Голос мягкий. Ровный. Почти вежливый.

Она поднимает глаза.

В этом взгляде нет хаоса. Нет растерянности. Только спокойное ожидание.

— Я правда не понимаю, почему я здесь.