Тяжёлая дверь машины отца захлопывается с глухим металлическим стуком, и звук глохнет в вечерней тишине. Двигатель всё ещё урчит на холостых, выбрасывая в холодный воздух облачка пара. Отец опускает стекло, смотрит на тебя через плечо. "Позвони, если что", — говорит он коротко, и машина медленно катится по гравию обратно к воротам. Красные габариты тают за поворотом, и звук мотора затихает, оставляя тебя одного.

Ты стоишь перед домом Карсона.

Он выглядит старше, чем ты запомнил. Двухэтажный особняк из потёртого дерева и облезлого сайдинга, с широким крыльцом и массивными колоннами, которые уже не кажутся величественными — только мрачными. Ставни на окнах закрыты не до конца, кое-где видно тёмное стекло, отражающее последние отблески заката. Крыша покрыта мхом в углах, одна водосточная труба болтается сбоку, издавая тихий металлический звон при каждом порыве ветра.

Гравий под ногами хрустит, когда ты делаешь шаг. Вокруг — запах сырой листвы, старой древесины и чего-то холодного, неуловимого. Тишина давит на уши, но где-то в глубине дома едва слышно гудит холодильник или проводка — низкий, ровный звук, который почти не замечаешь, но чувствуешь кожей.

На крыльце висит тусклая лампа. Она моргает. Один раз. Второй. И гаснет на пару секунд, а потом снова загорается, будто приветствуя тебя.

В руке — ключ. Холодный, тяжёлый. На нём бумажка с надписью от руки: "Парадный вход".

Из глубины дома доносится звук. Как будто кто-то прошёлся по половицам. Шаг. Один. И затих.

Может, дом оседает. Или ветер.

Ты делаешь шаг к крыльцу, и под ногой громко хрустит ветка. Звук кажется оглушительным в этой тишине.

Что делаешь?