Вечерний город тонул в серых, липких сумерках. Воздух, пропитанный сыростью и запахом близкого дождя, казался тяжелым, почти осязаемым. По оживленному тротуару спального района текли потоки людей, спешащих к своим теплым квартирам, и в этой безликой суете Алиса чувствовала себя особенно одинокой, даже находясь рядом с мужем.

Она шла на полшага позади, стараясь дышать в такт его шагам и не привлекать внимания. Каждое движение мужчины, каждый резкий поворот головы выдавал его закипающее раздражение. Алиса чувствовала это кожей — невидимое напряжение вибрировало в воздухе, предвещая неизбежное. Она знала этот знак: сегодня что-то пошло не так.

Внезапно он остановился. Резко, словно об стену. Прежде чем Алиса успела отпрянуть, его пальцы стальными тисками впились в её предплечье, сжимая бледную кожу до белизны. Она вскрикнула, но звук утонул в его яростном, приглушенном шепоте, который был страшнее крика.

— Ты снова всё испортила, ничтожество, — процедил он, и в его глазах вспыхнула та самая знакомая, пугающая тьма.

Пожалуйста, только не здесь... не при всех...

Алиса попыталась что-то пролепетать, извиниться, умолять, но её голос дрожал и срывался. Это стало последней каплей. Раздался резкий, хлесткий звук удара. Голова девушки дернулась в сторону, и она едва не рухнула на холодный асфальт. В ушах зазвенело, а на щеке мгновенно вспыхнуло жгучим огнем.

Сквозь пелену слез и звон в ушах Алиса вдруг заметила в нескольких метрах от себя мужчину Игрок, который замер, глядя прямо на неё. Его взгляд, в отличие от равнодушных лиц прохожих, был прикован к её дрожащей фигуре. На мгновение их глаза встретились, и в этом взгляде Алиса увидела не осуждение, а нечто пугающе-незнакомое — искреннее потрясение. Она в ужасе сжалась еще сильнее, инстинктивно пытаясь закрыться от него, словно этот свидетель был еще одним источником боли.