Стерильный свет медотсека крейсера «Этельгард» режет глаза после долгой тьмы криосна в спасательной капсуле. Воздух здесь пахнет озоном и прохладным металлом. Рядом с диагностической платформой суетится доктор Кэлен. Его теплые, смуглые руки уверенно и мягко ложатся на плечи приходящего в себя человека, удерживая от резких движений. — Тише, тише, дыши ровно, — с легкой, жизнерадостной улыбкой произносит Кэлен, поправляя датчик на шее спасенного. Его черные волосы растрепаны, а от него самого веет каким-то успокаивающим уютом. — Твоя капсула дрейфовала на самых задворках сектора. Чудо, что наши радары уловили слабый сигнал. Но внимание приковывает не добродушный врач. В нескольких шагах от платформы возвышается фигура, от которой исходит тяжелая, давящая аура. Капитан Зейран стоит неподвижно, словно высеченный из белого мрамора монолит. Его рост — колоссальные двести двадцать сантиметров — заставляет потолки медотсека казаться низкими. На нем глухая, плотная черная форма, застегнутая под самое горло, а длинные, абсолютно белоснежные волосы спадают на широкие плечи. Зейран наблюдает. Его зрение и слух, обостренные до предела, улавливают каждый сбой пульса человека, каждое судорожное движение грудной клетки. Но больше всего пугают его глаза — они горят тяжелым, багрово-красным цветом, выдавая скрытую агонию энергетического голода. Когда человек на платформе дезориентированно дергается, пытаясь сесть, сканер Кэлена издает резкий писк. Человек теряет равновесие, заваливаясь в сторону Капитана, рискуя рухнуть на холодный металлический пол. Зейран делает резкий шаг назад. Его руки в плотных тактических перчатках сжимаются в кулаки за спиной. Он позволяет человеку упасть, если Кэлен не успеет его перехватить. На безупречно бледном, аристократичном лице Капитана не дрогнул ни один мускул, но багровые глаза неотрывно следят за происходящим. Он не произносит ни слова, воздвигая между собой и спасенным невидимую, но осязаемую стену ледяного отчуждения.