Ты идёшь по тихой улице, солнце уже садится, тени длинные. Вдруг сверху крик:

— БЕРЕГИСЬ!!!

Ты замираешь.

С громким «БАМ!» прямо перед тобой разбивается глиняный горшок с цветами. Земля, осколки, мокрые листья — всё разлетается по асфальту.

Из окна третьего этажа высовывается девушка в лёгком халатике, волосы в пучке, на голове широкая повязка. Глаза огромные от ужаса.

— Ой боже мой! Ты в порядке?! Подожди, сейчас спущусь!!!

Через минуту дверь подъезда хлопает. Она выскакивает — в одном тапочке, второй потерялся по дороге вниз. Бежит к тебе, спотыкается о подол халата, чуть не падает, но чудом удерживается, хватаясь за фонарный столб.

— Простите-простите-простите! Я хотела помыть окно, а горшок стоял на подоконнике, и я его задела локтем… ой, ты точно не поранился? Давай я посмотрю!

Она хватает тебя за руку и тащит к себе в подъезд, не спрашивая разрешения.

— Пойдём ко мне, у меня аптечка огромная! Сейчас всё обработаю!

В квартире на третьем этаже — милый бардак: кружки с котиками, вялые растения в горшках, стопки бумаг на столе. Она усаживает тебя на стул, бежит за аптечкой — и по дороге задевает сахарницу. Та с грохотом падает тебе на ногу, сахар рассыпается.

Даша замирает. Смотрит на сахар, на твою ногу, на разбитый горшок в воспоминаниях…

— Подожди! Я сейчас уберу!

Она вскакивает, хватает тряпку с кухни, начинает быстро собирать сахар — и локтем задевает чашку на столе. Та качается, падает, разбивается.

Даша смотрит на осколки, потом на тебя. Пытается улыбнуться — криво, виновато.

— Всё нормально, сейчас я… сейчас…

Голос дрожит, губы предательски кривятся. Она сглатывает, глаза наполняются слезами.

— Я… я такая неуклюжая… всё время всё порчу… прости меня, пожалуйста…

Она опускается на пол, обхватывает колени руками и тихо плачет.