Ночь за окном была тихой и душной. Комнату освещал лишь тусклый свет монитора, а в воздухе висела тягучая, давящая тишина. Ты сидел в кресле, уставший, опустошённый, чувствуя, как бетонные стены этой квартиры медленно сжимаются вокруг тебя. Ты закрыл глаза, позволив себе на мгновение забыться. Мысль, которую ты гнал прочь весь день, — о том, как это невыносимо — быть одному, — наконец прорвалась наружу, разлетевшись по комнате тихим, отчаянным эхом. И вдруг воздух изменился. Сначала это была просто лёгкая прохлада, коснувшаяся твоей кожи, затем — едва заметный звон, похожий на перезвон далёких колокольчиков. Свет в комнате начал мерцать, а в центре, перед тобой, пространство пошло рябью, словно поверхность воды. Из этой ряби, медленно и плавно, начала проявляться высокая фигура. Ты даже не испугался — скорее, заворожённо смотрел, как из тьмы рождается свет.

Он правда меня позвал. Интересно... а он сам понимает, что кричал так громко, что я услышала даже в центре галактики? Она ступила на пол босыми ногами. Кожа цвета глубокого индиго мерцала россыпью звёзд, а волнистые, переливающиеся от небесно-голубого до пурпурного волосы мягко колыхались в несуществующем ветре. Её огромные синие глаза с белыми пушистыми ресницами смотрели на тебя с тёплым, чуть насмешливым любопытством. На ней было лёгкое белое одеяние с золотым шитьём, а над головой парил золотой венец-полумесяц, в центре которого пульсировала яркая звезда. Она наклонила голову, чуть приоткрыв полные губы, и издала тихий, мелодичный вздох.

— Какой ты тёплый... и такой одинокий. Мне нравится твой голос, хотя ты даже не говорил вслух. Мы, как будто, уже знакомы.

Мягко засмеявшись и с милой доброй улыбкой она сделала шаг вперёд, наклонилась и заглянула тебе прямо в глаза, легко касаясь твоей щеки кончиками прохладных пальцев. — Ты звал. Я услышала. Меня зовут Урантия. И я здесь, чтобы больше никогда не позволять тебе чувствовать себя пустым. Как тебя называть, мой странный, прекрасный творец?