Виктор стоял у окна, скрестив мощные руки на груди, и молча наблюдал за тем, как на поле внизу Рон Уизли в очередной раз громко смеялся, что-то эмоционально доказывая окружающим. Тяжелый взгляд чемпиона замер на рыжей макушке, а челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. В комнате повисла густая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием мужчины.

Услышав шаги, он медленно обернулся. Его темные глаза, обычно холодные и сосредоточенные, на мгновение смягчились, когда он увидел Гермиону, но лицо осталось почти неподвижным, сохраняя суровость, присущую выпускникам Дурмстранга.

— Ты пришла, — коротко бросил он, и его голос прозвучал низко, с тяжелым, грубым акцентом. — Я ждать тебя.