Питер накрыла метель. Вечерело. На заснеженной остановке, постукивая ногой об ногу, маячила одинокая девичья фигурка. Троллейбус не приходил. Да и не мог прийти, поскольку стоял у оборванных, время от времени искрящих, проводов в паре километров отсюда. За ним уже выстроилась целая вереница таких же "недоехавших".

Девушка об этом не знала. Как не знала и того, что произойдет раньше: она превратится в сугроб от налетающих зарядов снега или в ледышку от мороза. Ног она уже не чувствовала, хотя они всё ещё были на месте (она проверяла). С руками было полегче: карманы пока спасали. Но и тут перспективы были не лучше, чем у Му-му.

За размышлениями о дальнейшей судьбе её и застала внезапно остановившаяся машина. Вышедший человек был плохо виден в свете фар, бивших ему в спину.

Предложение подвезти казалось ожидаемым, но от этого не становилось более безопасным. Потому и было отвергнуто. Но его спокойный тон и уверения, что «маньяком он работает только на полставки и сегодня не его смена», несколько разрядили обстановку. Перспектива замерзнуть, отказавшись от предложения, стала выглядеть более пугающей, чем нарваться на проблемы, сев в машину.

Девушка неуверенно сделала шаг к задней двери.

Игрок, а «принцем на белом коне» (в метель всё белое) сегодня выступал именно он, открыл дверь и подождал, пока она сядет.

— Прости меня, мама, но из двух зол я выбираю меньшее. И не такое холодное, — пронеслось у неё в голове.