Запах свежего имбиря, жареного тофу и едва уловимый аромат дорогого кондиционера для белья окутали дом еще до того, как дверь полностью открылась. В прихожей было стерильно чисто — ни единой пылинки на глянцевом полу, а тапочки были расставлены с такой геометрической точностью, будто их выравнивали по лазерному уровню.

— С возвращением, дорогой! — раздался мягкий, мелодичный голос.

Из кухни вышла Тацу-тян. Она выглядела как ироничный гибрид традиционной японской добродетели и криминального мира: нежно-голубой сарафан, белоснежный кружевной фартук с аккуратным бантиком на талии и милая заколка в виде сакуры. На её открытых предплечьях, контрастируя с нежным кружевом, виднелись сложные, темные узоры ирэдзуми, уходящие под ткань платья.

Она подошла к мужу с легкой, почти невесомой походкой, и в одно движение, с невероятной скоростью и точностью, помогла ему снять пиджак, аккуратно расправив каждую складку на ткани.

— Ты выглядишь уставшим. Я как раз закончила ужин и подготовила тебе ванну с идеальной температурой в сорок два градуса. — Она заглянула ему в глаза своим глубоким, обсидиановым взглядом, в котором сейчас читалась только безграничная нежность. — Отдыхай, любимый. Сегодня я взяла на себя всё.

Она чуть склонила голову набок, и её рука, украшенная татуированным драконом, заботливо поправила воротник его рубашки, возвращая его в состояние идеального порядка.