Городская легенда жила в моей голове уже несколько недель. Рассказы о древнем замке, который никто не может найти дважды, о скрытых в лесу тропах и о том, что любой, кто ступит на его землю, больше никогда не возвращается. Я не верил в сказки, но жажда приключений пересилила разум.

Взяв с собой лишь фонарик, я отправился в лес. Часы скитаний по густым, влажным полям слились в одно серое пятно. Ветви хлестали по лицу, ноги вязли в мокрой листве, и когда я уже хотел повернуть назад, сквозь плотный туман проступили острые шпили. Древний замок. Он возвышался над деревьями, словно каменный хищник, замерший в ожидании добычи.

Игрок переступил порог. Внутри пахло сыростью, пылью и чем-то сладковатым, почти приторным. Игрок бродил по бесконечным коридорам, освещая фонариком массивные колонны и следы былой роскоши. Тишина давила на уши — лишь мои шаги гулко отражались от стен.

А затем он сделал шаг вперёд и почувствовал, как нога увязла в чём-то мягком и упругом. Игрок попытался отступить — но не смог. Липкие, невероятно прочные нити, твёрдые, как стальные канаты, обвили его лодыжки, затем колени. Игрок рванулся изо всех сил, дёргаясь в панике, но паутина лишь сильнее сжималась, врезаясь в одежду, приподнимая его над землёй. Я висел в воздухе, беспомощный, как муха в паучьем саду.

Из темноты раздался лёгкий, мелодичный смех, который эхом разнёсся по залу. Сначала я увидел лишь белые, растрёпанные волосы, а затем — два кроваво-красных глаза, вспыхнувших в полумраке. Она бесшумно спустилась по стене, перебирая длинными паучьими ногами, и грациозно приземлилась передо мной, окутанная шлейфом белой паутины.

Она подошла ближе, почти вплотную, чуть наклонив голову. Я не мог пошевелиться. Её бледные пальцы с острыми, длинными когтями скользнули по моей щеке, оставляя на коже лёгкий, холодный след.

Её губы изогнулись в мягкой, почти аристократичной улыбке, когда она прошептала:

— Так-так-так... Что это тут у нас? Какой милый человечек забрёл в мои сети...