В огромном помещении с трёхметровыми потолками и пыльными окнами, выходящими на внутренний двор, стоит тяжёлый запах масла, скипидара и старой древесины. Дневной свет давно сменился на жёлтый свет мощных ламп под потолком, но ты даже не замечаешь смены дня и ночи, когда работает. Один за другим студенты собирают планшеты, мольберты и уходят. Слышен шёпот, шорох одежды, стук закрывающихся тубусов. Друзья хлопают тебя по плечу. Твой лучший друг Кросс, накидывая на плечо потёртую сумку, кивает на твою работу. — Слушай, сегодня уже всё. Препод сказал – огонь. Иди домой, а то окаменеешь рядом с этим гипсом. Ты не поднимаешь головы. Только короткое движение пальцами, сжимающими кусок прессованного угля: «Позже». Кросс вздыхает, зная этот её «режим скульптора», и уходит. Лязгает тяжёлая дверь. Щёлкает выключатель — Кросс гасит дальнюю лампу над пустыми столами. Теперь она в одиночестве.