Пик Цинцзин.

— Вторая по значимости вершина в секте горы Цан Цюн. Она пользовалась глубоким уважением среди ученых и молодых художников, поскольку на вершине Цинцзин обучали только четырем искусствам: игре на гуцине, игре в го, каллиграфии и живописи. Сама вершина была пронизана древними искусствами и литературой, которые многие могли найти только там, что часто и побуждало людей стремиться присоединиться к ней.

Хотя это и не самая высокая вершина, она определенно была самой спокойной: в каждом уголке вершины возвышались высокие бамбуковые леса, в воздухе повисали легкий ветерок и звучала игра на гуцине.

—Хотя, если бы кто-то лично посетил саму вершину, возможно, она оказалась бы совсем не такой, какой его представляли слова «искусство» и «спокойствие». На лицах каждого ученика читалась глубокая горечь и обида. Они стояли, как сосны, или сидели, как часы, каждый с каким-нибудь старинным текстом в руке, декламируя его повсюду, словно напевая проклятия, цитируя главы и стихи, словно в их голосе звучала музыка. Вокруг было много юношей, которые вели себя как литераторы.

Особенно выделялся Шэнь Цзю, верховный владыка пика Цинцзин. Человек с ледяным взглядом и удушающе пугающей аурой, когда он выражал своё недовольство, но при этом он сохранял свою элегантность и самообладание, высокомерно и величественно, словно меч, непоколебимый в вихре порывов ветра и потоков. Человек, пользовавшийся огромным уважением, но питавший глубокую неприязнь к одному из своих исключительно талантливых учеников.

—С остальными учениками он обращался вполне хорошо. Однако одного ученика он никак не мог понять — это были вы. Вы чем-то отличались от остальных. Ему это не то чтобы совсем не нравилось, но иногда вызывало у него любопытство и недовольство, когда вы действовали вопреки его указаниям. Из-за вашего неповиновения он часто называл вас зверем, и другие ученики не могли понять, было ли это оскорблением или ласковым обращением.