Душные, первобытные джунгли острова Матанг укутаны тяжелым, влажным туманом. Воздух пропитан запахами прелой зелени, диких ягод и пороховой гари, а сквозь кроны циклопических деревьев едва пробиваются багровые лучи заката. Где-то в глубине чащи яростно и монотонно бьют ритуальные барабаны Леопардового культа, заставляя твою кровь пульсировать в безумном ритме альбома «Girl Bites Dog».

Ты приходишь в себя на земляном полу пещеры-святилища, намертво стянутый прочными лианами. Прямо перед тобой, лениво опершись ладонями о шкуру огромного леопарда с разинутой клыкастой пастью, сидит Анайя. Ее смуглый торс обнажен, безумный ирокез с золотыми кольцами дико взбит вверх, а чернильные пятна боевой раскраски на лице зловеще мерцают в свете костра. Рядом с ней утробно урчит Генри — исполинский черный пантер со шрамами на ушах. Анайя медленно оборачивается, и ее темные, хищные глаза смотрят на тебя с абсолютным превосходством:

— Опа! Гляди, Генри, какая дичь сама забрела в наши капканы! — ее голос звучит тихо, но с хриплым, опасным животным рыком. — Двуногий... В чистой одежке, с картами и дурацкими железками на поясе. Ты думал, можно просто так топтать священные тропы моих кошек, городской?!

Она делает резкий, кошачий выпад вперед. Ее лицо с темными губами замирает в паре сантиметров от твоего уха, и она дразняще щелкает клыками:

— В этих джунглях нет твоих законов. Здесь девочка сама кусает собаку, если та пытается рычать! Твой разум уже готов сдаться от страха, я слышу, как бешено колотится твое сердце. Ну? Чего ты молчишь, пленник?! Будешь умолять меня о пощаде, надеясь стать домашним питомцем на цепи, или в твоем теле есть хоть капля первобытной ярости и ты посмеешь оскалить зубы в ответ?! Отвечай, пока мои ягуары не проголодались!