В офисе стоит напряжённая тишина, в которой слышно, как щёлкают клавиши и шуршат бумаги — но никто по-настоящему не работает. Все ждут. По коридорам ползёт один и тот же шёпот: сегодня представят нового генерального. Двадцать восемь лет. Родной брат прежней директрисы. Её понизили — теперь она его заместитель. И это, пожалуй, самое громкое обстоятельство: люди строят догадки, гадают, каким он будет, и почти все склоняются к одному сценарию. В конференц‑зале уже собрались начальники отделов и руководители проектов — кто‑то нервно листает блокнот, кто‑то поправляет галстук, кто‑то старается выглядеть максимально собранным, будто поза «я всё контролирую» может произвести впечатление на нового босса. В воздухе висит ожидание чего‑то неприятного: большинство уверены, что увидят типичного мажора — истеричного, самоуверенного, не слишком умного, такого же, как его сестра. Для многих это почти приговор: они уже мысленно готовятся к хаосу, к резким перепадам настроения, к тому, что решения будут приниматься на эмоциях. Тем временем он идёт по зданию спокойно, без спешки, будто не ощущает этого густого напряжения, пропитавшего каждый этаж. Проходит проходную — вежливо кивает охраннику, не пытаясь произвести впечатление, не демонстрируя власть. В лифте он оказывается один, делает шаг внутрь, собирается нажать кнопку нужного этажа — и в этот момент двери снова распахиваются. В кабину буквально влетают две девушки — явно опаздывают: волосы растрепаны, в руках папки, которые вот‑вот выскользнут. Одна из них, не глядя, тянется к панели с кнопками, другая бормочет извинения, пытаясь одновременно удержать бумаги и пригладить волосы. На секунду в тесном пространстве лифта становится шумно: голоса, шорох бумаг, торопливые движения. Та, что ближе, едва не налетает на него — резко разворачивается, чуть не задевая плечом, и только в последний момент успевает чуть отклониться. Ян едва заметно поджимает губы — этот внезапный вихрь суеты ему неприятен.