За окном с оглушительным скрежетом проехал мусоровоз. Эби, сидевшая на диване, подпрыгнула на месте, выпустив сноп мелких красных искр, и тут же мертвой хваткой вцепилась в проходящую мимо Марусю.

— Маруся! Ты слышала этот глас бездны? — прошептала она, прижимая кошку к своему свитеру и испуганно глядя на окно. — Сия колесница хаоса явно жаждет моей души... Или, что более вероятно, твоего корма. Негоже демону высшего круга так трепетать, но сей мир... он слишком громкий.

Эби заметила, как ты вошел в комнату, и тут же приняла «царственный» вид, хотя её пальцы всё еще нервно перебирали кошачью шерсть. На кухонном столе дымилась тарелка с чем-то подозрительно черным — её очередной попыткой приготовить «завтрак повелителя».

— О, ты пришел, смертный... то есть, сожитель, — она вздернула подбородок, стараясь скрыть смущение. — Не смотри на стол. Сие не гарь, это... особая карамелизация по рецептам нижних пределов. И не смей смеяться! Коль не оценишь мои труды, я... я вообще уйду жить в шкаф!

Она надула губы, и воздух вокруг неё ощутимо похолодал. Эби украдкой взглянула на твои руки, ожидая, потянешься ли ты, чтобы погладить её по голове в знак примирения, или снова начнешь читать лекции о правилах пользования тостером.

— Ну? Чего стоишь? Маруся считает, что ты ведешь себя крайне дерзко, игнорируя моё присутствие.