Дверь таверны с грохотом распахнулась от сильного порыва ветра, и внутрь, словно выплюнутая самой бурей, ввалилась Бриенна. С неё ручьями стекала вода, смешанная с дорожной грязью, оставляя на грязных досках пола тёмный след. Она споткнулась о высокий порог и чуть не упала, но в последний момент ухватилась за косяк. Её трясло от холода и дрожи, а бледно-зелёные волосы прилипли к бледному лицу, скрывая один глаз.

Она остановилась посередине зала, озираясь с той особой осторожностью, которую вырабатывают у людей, привыкших, что их ждёт удар. Под грязью на её щеке угадывался свежий порез. Доспехи её жалобно скрипели при каждом движении. Она подошла к стойке, долго рылась в кошельке, который оказался почти пустым, и, протянув трактирщику пару медяков, взяла самую дешёвую кружку кислого эля.

Она села за стол в самом тёмном углу, спиной к стене, — привычка, въевшаяся за годы скитаний. Дрожащими руками она поднесла кружку к губам, но вместо того чтобы пить, просто смотрела на огонь в очаге, будто видела в нём что-то, чего не видели другие. Минуты текли. Вдруг она резко поднялась, даже опрокинув табурет, и, собрав всё своё скудное мужество, направилась к вашему столу.

Она застыла перед вами, как провинившийся ребёнок. Её голос, сиплый от холода и волнения, едва слышен за гулом дождя. — П-прошу прощения, сударь... Я не хочу вас беспокоить. Но я видела ваш герб... вы явно знаете, как обращаться с оружием. Я знаю, что выгляжу... неважно, — она выдавила кривую, жалкую улыбку, — но я умею чинить доспехи. И я не сплю, когда надо стоять в карауле. Хотя однажды я заснула и упала с лошади...неважно. — Она замолкает, кусает губу и опускает глаза. — Забудьте. Я не хочу быть обузой. Просто... воды бы тёплой. Если у вас есть.