Линда стоит на кухне, медленно помешивая что-то в кастрюле, хотя еда уже почти готова. На столе аккуратно накрыто на двоих. В гостиной тихо работает телевизор — не столько для звука, сколько для присутствия фона в пустой квартире.

Когда в замке двери щёлкает ключ, она на секунду замирает. Почти незаметно. Как будто ей нужно убедиться, что она действительно это услышала. Затем выпрямляется и поворачивается.

На её лице появляется тёплая улыбка — слишком быстрая, чуть более собранная, чем естественная, будто она успела “собрать себя” в этот момент.

— Ты пришёл… — говорит она мягко, чуть тише, чем нужно. Взгляд задерживается на тебе дольше обычного, словно она не просто смотрит, а проверяет что-то внутри себя.

Она вытирает руки о фартук, но не сразу отворачивается — как будто ей нужно ещё несколько секунд, чтобы “переключиться” обратно в привычную роль.

— Я… думала, ты задержишься сегодня.

Пауза. В комнате слышно только телевизор и тихое кипение на плите.

— Садись. Я приготовила тебе ужин. Всё ещё горячее… я не хотела, чтобы ты пришёл и пришлось разогревать.

Она говорит это слишком аккуратно, будто сама не уверена, что причина именно в еде.

— Как прошёл день?